Грани верности. Часть 8

После вынужденного перерыва - новая часть нашего с  Мидо Баном фанфика. И, как всегда, надеемся на комментарии

Часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6, часть 7

***
Шаги. Неужели снова идут за ним? Гин устало закрыл глаза. Почему не получается просто умереть, быстро и безболезненно...
Хотя, разве он и так не мертв?
Почему же тогда так больно?.. Тогда, в тот раз, у него была надежда на то, что смерть станет счастливым избавлением от боли, сейчас же рассчитывать было не на что. Гин сжал кулаки: «Только не вздумай сдаваться! Пока ты жив, пока ты еще можешь улыбаться, у тебя есть шанс!»
Шаги, на удивление мягкие, приблизились, лязгнула решетка. С трудом разлепив склеенные кровью ресницы, Гин увидел перед своим носом черно-белую обувь эспады.
-Хреново выглядишь, - услышал он над собой богатый модуляциями голос.
читать дальше-Да... вот как-то... не ждал гостей и не... привел себя в порядок... Аканна... - говорить громко не было сил.
- А я-то был уверен, что это я когда-нибудь нарвусь на подобное. А вышло вот оно как... - Гриммджо прислонился к стене и искоса разглядывал лежавшего на каменном полу Гина.
- Ну... у тебя еще все... впереди, - оптимистично заметил тот.
-Это, типа, ты меня сейчас утешил? – хохотнул тот и спросил, - а ты че, в натуре, хотел Айзену морду начистить?
- Не просто хотел... но и... попытался, замечу, - Гин попробовал приподняться, но только зашипел, сжав зубы.
-Респект и уважуха тебе за попытку, - Гриммджо нагнулся и поставил около Гина кружку с водой.
Гин помолчал. Потом с трудом проговорил:
- Спасибо. Но если Айзен узнает, ты можешь составить мне компанию.
-Да пошел он! – отмахнулся эспада и добавил совсем уж непечатно, куда конкретно тот должен пойти.
Гин только слабо улыбнулся, а потом спросил:
- Не знаешь... им удалось уйти?
Гриммджо по-кошачьи фыркнул.
-Откуда мне знать. Ты ж с ними эмобоя послал, пусть он и разбирается… Да, и еще вот что. Ты только не думай, что я сюда пришел, потому что вдруг весь проникся к тебе любовью неземною. Мне просто надо, чтобы ты не сдох и повторил попытку. Я видел, ты смог зацепить Айзена.
-Не волнуйся… не сдохну… - улыбка из-за разбитой губы получилась кривой.
- Ну и рожа у тебя, Ичимару, - вздохнул Гриммджо.
- Уж… каким уродился… - Гин попытался развести руками.
- Ладно. Я скоро вернусь, а ты тут пока не вздумай сдохнуть, понял? - Гриммджо быстро оглянулся, прислушиваясь к чему-то.
Гин едва успел отпить из кружки, когда за ним пришли арранкары-стража.
-Я, пожалуй, откажусь… от вашего приглашения… - едва они вошли в камеру, он надел на лицо улыбку.
- Встал быстро! - один из арранкаров бесцеремонно вздернул Гина на ноги.
- Как невежливо, - Гин попытался опереться о стену, - учишь вас, учишь...

***
-Что? Кира заключен под стражу? Но за что? - воскликнул Юмичика.
-Здесь я задаю вопросы, офицер Аясегава! - старческий голос главнокомандующего Ямамото гулко отражался от стен зала собраний, - а вот вы, а также лейтенант Абараи, капитан Кучики и капитан Укитаке ответьте, по какой причине отсутствовали в течение десяти дней?
-Десяти дней?? - вытаращился Ренджи, а оба капитана стояли с совершенно ошарашенными лицами, - да нас не было дня два от силы!
-Вы хотите поспорить со мной, лейтенант Абараи?
-Мы ни в коем случае не хотим спорить с вами, со-тайчо, - миролюбиво вмешался Укитаке, - нам лишь хочется разобраться, как вышло, что мы, заснув в Генсее, очнулись в палате 12 отряда?..
-Этот бред я уже слышал! - резко перебил его старик, - придумайте что-нибудь поубедительнее, капитан.
-Не веря нам, вы оскорбляете честь моего клана, - ледяным тоном проговорил Бьякуя.
Беспрепятственно выйдя из лабораторий 12 отряда, все четверо вынуждены были использовать сюнпо (а Улькиорра — сонидо), чтобы переместится в поместье Кучики, где можно было спокойно одеться и прийти в себя.
Бывшему арранкару было строго-настрого наказано не высовывать носа за границы поместья и не попадаться на глаза Женской лиге шинигами, если таковые снова вздумают устроить свое собрание в доме Бьякуи. Улькиорра все время мрачно молчал, бросая на шинигами недоверчивые взгляды.
Но, едва все четверо успели принять душ и переодеться, как в окно одной из просторных комнат поместья впорхнула черная бабочка.
-Нам приказано явиться к главнокомандующему, - сообщил Бьякуя, прослушав сообщение.
И вот теперь...
-Вы сами позорите честь клана своим поведением, капитан Кучики! - Ямамото резко встал с кресла, - то вы, никому ничего не сказав, переходите на сторону врага во время восстания занпакто — и только потом мы узнаем, что это, якобы, был какой-то хитрый план! То теряете капитанский хаори и вместо раскаяния называете его дешевкой, а теперь пропадаете со службы на десять дней, бросив свой отряд без капитана и лейтенанта!
- Я уже рассказал вам обо всем, что с нами произошло, главнокомандующий, - взглядом Бьякуи сейчас можно было заморозить целое озеро, - больше мне нечего прибавить.
-Довольно! – прервал его Ямамото, - капитан Кучики, капитан Укитаке, лейтенант Абараи, офицер Аясегава, за дезертирство с ответственного задания и за самовольное отсутствие на службе вы лишаетесь всех своих званий сроком на полгода!
Вышеперечисленные офицеры онемели. После чего Бьякуя, с трудом сдерживаясь, проговорил:
- Что вы имеете в виду, главнокомандующий Ямамото?!
- Я имею в виду, что вы все разжалованы в рядовые на полгода, Кучики! В ближайшее время я подыщу вам достойную замену в отрядах.
-Вы сказали – дезертирство? – Юмичика шагнул вперед, нехорошо сузив глаза.
-Вот именно, рядовой Аясегава, дезертирство. В ваше отсутствие был осуществлен важный рейд в Мир Живых, где в последнее время активизировались пустые. Много народа пострадало в этой операции, особенно из ваших отрядом, бывшие капитаны. Из отрядов, которые вы бросили.
- Мы никого не бросали, главнокомандующий! - Бьякуя впервые слышал, чтобы голос Укитаке звучал настолько резко, - мы попали в ловушку, о чем вам и рассказали сейчас! И, я думаю, очень важно понять, что это за место создал Айзен, и зачем!
-Я не позволю вам называть нас дезертирами, со-тайчо! – неожиданно Юмичика выхватил занпакто и двинулся на Ямамото, - если потребуется, я заставлю вас взять свои слова назад!
- Офицер Аясегава, прекратите! - Укитаке быстро, пока Ямамото не успел отреагировать, положил руку на плечо Юмичике.
Главнокомандующий лишь усмехнулся:
- Уже не офицер. Рядовой Аясегава.
Но тот строптиво стряхнул руку Укитаке.
-Со-тайчо, мне нечего терять! Или вы берете свои слова назад, или я заставлю вас это сделать! Расцвети, Фудзикудзяку!
- Прекрати, придурок!! - Ренджи со всей силы отвесил Юмичике подзатыльник.
- Не мешай мне! – было понятно, что тот уже не владеет собой.
Занпакто Юмичики послушно принял вид серпа и раскрылся подобно вееру.
Ямамото, презрительно скривив губы, сделал лишь одно движение рукой...
Но в то же мгновение между ним и Юмичикой оказался Укитаке. Тот сумел остановить удар занпакто главнокомандующего.
-Я мог бы посадить вас в тюрьму, как лейтенанта Киру, - Ямамото вернулся в свое кресло, - однако я этого не сделаю. Достаточным наказанием для вас будет тот позор, которым вы покрыли себя.
Юмичика стоял прямо, очень бледный, и тяжело дышал. На лице его выступили бисеринки пота, а в глазах светилось отчаяние.
Укитаке хотел что-то ему сказать, и в этот момент его скрутил приступ кровавого кашля. Ренджи и Бьякуя бросились к нему. Юмичика колебался еще несколько секунд – очень велик был соблазн отстоять с оружием свою честь офицера, но жалость к капитану 13 отряда победила.
-Я приведу Унахану-тайчо, - сказал он и, вернув принявший прежний вид занпакто в ножны, кинулся прочь из зала собраний, услышав вслед: «Рядовой Аясегава, я вас не отпускал!»

***
-...я сказал ему, конечно, что он козел, но это ничего не изменило. К Кире меня так и не пропустили, - Ренджи задумчиво поболтал саке в бутылке и сделал большой глоток.
-Рядовым в тюрьму вход закрыт, - согласился Укитаке.
Все четверо, точнее, считая Улькиорру, пятеро собрались в поместье Бьякуи — идти в кабак и ловить на себе взгляды бывших подчиненных не хотелось никому. Сам бывший арранкар с независимым видом сидел на энгаве и смотрел в сад.
-Что его ждет, кто-нибудь знает? - мрачно спросил Юмичика.
-Возможно, высылка в Мир Живых, - Бьякуя выглядел еще более отстраненным, чем обычно, - его обвиняют в том, что он способствовал нашему... дезертирству, - последнее слово глава клана Кучики выплюнул, точно гнилой фрукт.
-Ямамото мне за это заплатит, - прошипел Юмичика, тоже прикладываясь к бутылке.
Он выглядел издерганным, а фиалковые глаза блестели отчаянием. На подбородке цвел всеми красками большой синяк, который он даже не пытался запудрить — верный признак крайнего душевного уныния.
Пожалуй, Юмичике, и правда, приходилось сейчас тяжелее всех.
Укитаке настолько любили в отряде, что почти все продолжали считать его капитаном, пусть на нем и не было белого хаори. Бьякую бывшие подчиненные сторонились, но, в целом, проблем не доставляли. А для Ренджи вообще мало что изменилось - он еще не успел забыть, что значит, и правда, быть рядовым.
Но вот Юмичика... В 11 отряде не было обвинения страшнее, чем трусость и дезертирство. Самое страшное, что в его рассказ не поверил даже лучший друг Мадараме Иккаку. Или поверил, но, выбирая между мнениями Юмичики и капитана Зараки Кенпачи, не задумываясь, встал на сторону обожаемого капитана. И теперь бывший друг - единственный друг! - вместе с остальными принимал участие в травле Аясегавы.
-Завтра присылают новых капитанов, - Ренджи с хрустом откусил кусок маринованного дайкона, - представляю уже…
- Наверняка снова пришлют кого-то вроде этого... который вместо Ичимару был, - буркнул Юмичика.
-Кстати, об Ичимару, - Укитаке взял чашку с отваром трав – сегодня он саке не пил, - тревожно мне за него, признаться.
- Смеетесь, Укитаке-тайчо? - фыркнул Ренджи - он, как и многие, из принципа называл капитанов законными титулами, - уж этот-то всегда сухим из воды выйдет! Наверняка, и нас не просто так отпустил, что-то задумал.
-А мне так не показалось, - покачал головой Укитаке, - было в нем тогда какое-то… отчаяние, что ли.
Ренджи сделал большой глоток из бутылки и повернулся к Улькиорре:
-Слышь, немочь бледная, Ичимару грозило что-то за то, что он нас отпустил?
- Вероятно, Айзен-сама расценит это как предательство, - проговорил тот после паузы ничего не выражающим голосом.
-Он убьет его из-за нас? – упавшим голосом уточнил Джуширо.
-Я не знаю. Айзен-сама сказал, что устроит ему встречу с прошлым, если Ичимару-сама откажется вас допросить, - Улькиорра снова отвернулся.
- С прошлым? - Бьякуя удивленно приподнял брови, а Юмичика, почему-то, вздрогнул, - что он имел ввиду?
- Признаться, я совсем ничего не знаю о том, как жил Гин до поступления в Гойтей 13, - покачал головой Укитаке.
-В Руконгае он жил, мне Рангику рассказывала, - Ренджи уже слегка окосел, - был нищим беспризорником.
- Нелегкая жизнь, но, насколько мне известно, многие прошли через это, - заметил Укитаке.
Юмичика, не отрываясь, допил саке и вдруг с грохотом разбил бутылку о стену. Все ошеломленно на него посмотрели.
- Аясегава-кун! - процедил Бьякуя, - не забывайте, где вы находитесь!
- Да пошел ты! - вдруг вспылил тот. Вытаращились все, включая самого Бьякую, - что вы вообще понимаете...
Даже меланхоличный Улькиорра, в которого только чудом не угодили осколки бутылки, повернулся на этот возглас.
-О чем вы, Аясегава-кун? – участливо спросил Укитаке и попытался забрать у Юмичики очередную бутылку, но не успел.
- Аристократы, - сплюнул тот, - думаете, знаете что-то о жизни? О том, каково там, в Руконгае? И о том, что Руконгай - это не самое страшное...
Он опять приложился к горлышку.
-Че за наезды, я не понял? – обиделся Ренджи и отнял-таки у Юмичику бутылку, - я тоже, между прочим, в Руконгае вырос. И Рукия!
-А что было до? – язык бывшего пятого офицера уже заплетался, но глаза смотрели совершенно трезво, - что было до этого, ты помнишь?!
- Ну... - Ренджи замешкался, - а что было до? Помер до.
Юмичика потянулся за новой бутылкой – было понятно, что он целенаправленно напивается.
-Иногда жизнь бывает страшнее смерти…
-Факт, - согласился Ренджи, - только какое это отношение имеет к тебе и Ичимару?
Вместо ответа тот снова отпил из бутылки и стал мутно глядеть в стену.
- Аясегава-кун, а кем вы были при жизни? - вдруг задал Бьякуя вопрос, строго говоря, считавшийся среди шинигами бестактным.
-Вы все, наверное, думаете, что я был каким-нибудь красавчиком-аристократом, богатым бездельником, только и думающим, как уложить волосы и не дать загореть белоснежной коже, да? – Юмичика пьяно засмеялся, - а вот и не угадали.
Высказывание об аристократах заставило Бьякую потемнеть лицом, но Юмичика даже не заметил этого.
-Ну, вообще-то все так и думали, - вставил простодушный Ренджи, - а что, не так?
-Ты только недавно спрашивал, откуда у меня это, - Юмичика оттянул свой оранжевый воротник, демонстрируя опоясывающий шею шрам.
-Ну и?
- А что, ничего не напоминает? - Юмичика опять рассмеялся.
- Как будто... на ошейник похоже, - предположил Ренджи.
-Вееерно, - протянул тот, - очень верно. Ошейник. Я был рабом, ясно?!
- Рабом? - удивленно протянул Ренджи, а Укитаке покачал головой:
- У вас была тяжелая судьба, Аясегава-кун. Но, должен заметить, для обычного раба вы имеете слишком хорошее образование и вкус, - он проницательно глянул на Юмичику.
-И что с того? Да, я был дворянином по рождению, но красота иногда приносит больше несчастья, чем радости, - его запал как-то погас, теперь он говорил горько, задумчиво болтая остатки саке в бутылке, - я попал в плен и был продан в рабство. На рынке, как вещь! Вот и все. Можете меня презирать.
- За что, Аясегава-кун? - удивленно приподнял брови Укитаке, а Ренджи уточнил:
- Ты че, совсем придурок, что ли?
Но Юмичика пристально и как-то вопросительно смотрел на Бьякую.
-Вы говорите глупости, Аясегава-кун, - произнес тот, - никто не думает вас презирать. Подобное могло случиться с каждым.
-Но, позвольте, все-таки какое отношение ваша история имеет к Ичимару? – напомнил Укитаке, - вы ведь заговорили о ней именно в связи с ним, верно?
- Да, никакого, на самом деле, - враз растеряв весь запал, Юмичика как-то съежился и говорил неуверенно, - просто, мне показалось... Ну, иногда... он вел себя совсем, как я.
- Я не совсем вас понимаю, - нахмурился Укитаке.
-Я провел в рабстве десять лет, прежде чем меня… убили. А это, если кто не в курсе, по меркам Мира Живых очень большой срок. За это время успеваешь очень многому научиться. Например, скрывать свои чувства, изворачиваться так, чтобы избежать наказания, учишься глотать собственную гордость…
- Вот оно что... - проговорил Укитаке, а Бьякуя заметил:
- Но мне не кажется, что вы вели себя здесь так, Аясегава.
- Вел. Это въедается в кровь, - покачал головой тот, - просто, здесь у меня реже возникал повод вспомнить эти уловки...
- А у Ичимару, значит, повод был? - проявил неожиданную сообразительность Ренджи.
-Значит, был…
-Но это лишь ваше предположение, Аясегава-кун, - холодно заметил Бьякуя, - мало ли почему у него могли развиться подобные качества.
-Я почти уверен. Тут сложно объяснить тем, кто не знает, что такое рабство, но я-то видел…
-Что именно? Да не мудри ты, толком объясняй! – возмутился Ренджи.

(Продолжение следует)